Столкновение с Христианством.

Перейти вниз

Столкновение с Христианством.

Сообщение автор Мартовский Заяц в Вт Фев 07 2012, 23:45

Статья, перевод которой я предлагаю вашему вниманию, вышла из-под пера доктора Karl'а E. H. Seigfried'а. Доктор Karl E. H. Seigfried многие годы преподает древнескандинавскую мифологию в Университете Лойола в Чикаго, а так же является членом-корреспондентом в Joseph Campbell Foundation & Wagner Society в Америке. Помимо этого, Karl E. H. Seigfried является членом Общества, занимающегося поддержкой и продвижением исследований по скандинавской мифологии.
К рунам как таковым эта статья имеет очень маленькое отношение. Выложить её я решила после того, как прочитала легенду, рассказанную одной из форумчанок, а так же последовавших за ней рассуждений о смешении и свободе выбора.

Оригинальный текст "The Clash with Christianity" © Dr. Karl E. H. Seigfried

8 июня 793 года Викинги совершили налёт и разграбили монастырь на Линдисфарне (Lindisfarne), небольшом острове у северо-восточного побережья Англии. В средневековой Англосаксонской Хронике говорится, что «нападение язычников, сопровождавшееся грабежом и резнёй, сильно разрушило церковь Божию в Линдисфарне». Вскоре после набега нортумберлендский учёный известный как Алкуин (Alcuin или Флакк Альбин (Flaccus Albinus)) писал «Никогда прежде в Британии не было такого ужаса, как тот, что мы испытываем сейчас, пострадав от рук язычников». Захватчики «осквернили храм Божий, пролив кровь святых вокруг алтаря, разрушили дом нашей надежды, растоптав мощи святых в храме Господа».

Вот в таком драматическом образе Викинги предстали перед миром. Само их прибытие тут же было мифологизировано. Англосаксонская Хроника сообщает, что «в этом году были гигантские вспышки молний и огненные драконы в воздухе, а немного позже этого случился набег язычников, разрушивших церковь Бога на Линдисфарне». Алкуин думал, что Скандинавы являются признаком надвигающегося Апокалипсиса и упомянул Иеремию 1:14 «От севера откроется бедствие на всех обитателей сей земли». В 1014 году, после 30 лет вторжений Викингов, англосаксонский епископ Вульфстан (Wulfstan) рассматривал казалось бы бесконечные вторжения как наказания христианского Бога за греховности его английских соотечественников.

Набеги Викингов продолжались более 250 лет. По всей северной Европе христиане молились «Избавь нас от гнева Норманнов, Господи» («A furore Normannorum libera nos, Domine»). Однако это не было священной войной между христианами и язычниками. В начале 12 века английский монах Симеон Даремский (Simeon of Durham) описал нападение на Линдисфарн и рассказал, что Викинги «пришли в церковь на острове Линдисфарн, разгромили всё, что можно было, и разграбили, топтали грязными ногами святые места, выкопали алтари и захватили все сокровища святой церкви. Некоторых братьев они убили; некоторых пленили и увезли с собой; многих гнали гуртом, раздев наголо и обсыпая ругательствами; а некоторых утопили в море». Наряду с тем, что нападение, несомненно, было варварским и неистовым, мотивация его ясна – поиски богатства и сокровищ: и то и другое в изобилии имелось у христианской церкви. Про утопление священников более полно будет написано ниже. Свирепость нападения на остров Линдисфарн и последующие набеги больше свидетельствуют о неистовой эпохе, частью которой они являлись, чем о религиозном жаре.

По всему полушарию безжалостность была нормой жизни. После неудавшегося набега на Мавританскую Сивилью (Moorish Seville) Эмир Абд аль-Рахман (Abd al-Rahman) увешал все городские деревья телами Викингов и 200 голов отправил Эмиру Танжера. В 1014 году император Византии Василий II ослепил 14 000 булгар, пленённых им во время сражения. На самом деле, не всех ослепили: каждому сотому человеку оставили один глаз, чтобы он мог отвести 99 пленённых человек обратно, к их поверженному вождю. Жестокость Викингов была симптомом, а не причиной безжалостной эпохи.

В эти безжалостные времена христианство начало утверждаться на Севере. Существовало много способов, при помощи которых различные северные социальные группы обращались в новую веру. Разумное обсуждение, демонстрация чудес, прямой подкуп, демонстрация силы – всё шло вход, чтобы распространить христианскую религию среди германского общества.

Иногда, было обычное мирное обсуждение, которое приводило к переходу в новую веру. Согласно доктору Кристиану Эльдьяурну (Kristján Eldjárn), историку и бывшему президенту Исландии, преобразование в его стране было мирным и прозаическим делом: «Когда в 1000 году Альтинг принял христианство как официальную религию, язычник Торгеир из Ljosavatn (прим. – Торгеир Торкелссон (Thorgeir Thorkelsson)был спикером Альтинга 17 лет с 985 по 1001гг, а Ljosavatn - это не только озеро, но резиденция языческого вождя) объявил, что все должны быть крещены. И все были крещены. И не было никаких кровопролитий, никаких гонений. И посей день исландцы верны демократическим процедурам».

В 625 году нортумберлендский король Эдвин попросил членов своего суда высказать мнение о предложении, что их королевство должно быть обращено в христианство. Как говорят, один из них сравнил жизнь человека с воробьём, пролетавшим через королевский зал зимним днём: «На короткое время он защищён от зимней непогоды, но через малый промежуток он исчезнет из поля зрения обратно, в темноту зимы, из которой он и появился». Жизнь – краткий промежуток света между вековечной пустой до рождения и после смерти. «В том, что происходило до, и в том, что происходит после», - продолжал он, - «мы совершенно невежественны. Поэтому, если эта новая религия может дать нам большую определенность, она по справедливости заслуживает того, что мы будем ей следовать». Того факта, что христианство определённо обещало вечную жизнь для праведников было достаточно, чтобы эти люди отказались от веры своих предков, которые не смогли дать такого красивого и четкого видения загробной жизни. Напротив, одна из многих языческих земель мёртвых была известна как Нифльхейм («дом туманов»), название, которое подчёркивает саму туманность того, что лежит по ту сторону смерти.

Для христианских миссионеров, путешествующих по Северу, демонстрация чудес являлась прекрасным рекламным инструментом. Средневековый германский хронист Адам Бременский (Adam of Bremen) писал о больших успехах в Дании миссионера по имени Поппо (Poppo). Для того чтоб символ Божественной силы произвёл впечатление на местных язычников, он держал в руке раскаленное железо без каких-либо видимых последствий для себя. Он пошёл за «чудом», одевшись в вощеную тунику, и, встав посреди толпы, приказал «поджечь себя во имя Господа». Одежда сгорела и превратилась в пепел, а улыбающийся миссионер приписал свою невредимость Силам Небесным. По словам Адама Бременского, из-за этих двух поступков «многие тысячи уверовали через него».

Другие были заманены в новую веру через личную выгоду, которую приносило богатство и власть. В 911 году король Карл Простой приобрел мир в своем франкском королевстве, дав объявленному вне закона норманну Хрольфу Ходоку (Gangr Hrolf) герцогство всей Нейстрии (Neustria), которую в тот момент удерживали его воины Викинги. Соглашение состояло из двух условий: Хрольф защищает эти земли от других северных захватчиков и переходит в христианство. Хрольф принял условия: в 912 году стал герцогом короля Карла и подвергся обряду крещения так же, как огромное число его сторонников. Многие из них были так переполнены энтузиазмом, что крестились по двадцать раз. Для церемонии новообращённым давались белые одежды, и Викинги заполнили свои сундуки для одежды новыми нарядами; повод для повторного крещения был не столько духовным, сколько буквально материальным.

Сам Хрольф жил двойной религиозной жизнью. Он совершил большие пожертвования, чтобы на его похоронах в различных церквях были отслужены мессы, но, в тоже время, приказал принести в жертву 100 рабов. Это было отголоском, в уменьшаемом и ослабевающем размере, церкви 7-ого столетия, принадлежащей королю Восточной Англии, Редвальду (Redwald). У него был большой алтарь для жертвоприношений Христу, и меньший – для языческих богов. Новообращённым, кажется, нравилось страховать их ставки.

Многие скандинавские новообращённые рассматривали Христа как сильного нового бога, находящегося бок о бок со старыми богами. В Исландии Хельги Худощавый (Helgi the Lean) «уверовал в Христа, но всё же давал обеты Тору во время морских путешествий и при тяжёлых обстоятельствах, и во всём том, что имело для него действительно важное значение». Морские поездки оказались особо опасными для священников, которые, как считалось, не приносят удачи мореходам. При первых признаках портящейся погоды моряки Викинги не задумываясь выбрасывали их за борт. Возможно, Викинги, совершившие налёт на остров Линдисфарн в 793 году, загнали священников в море в качестве страховки, которая должна была обеспечить хорошую погоду для обратного рейса.

Когда другие способы оказывались бессильны, обращение в христианство проводилось с применением силы и через угрозы насилия. На реке Эллер (Eller) в Вердене (Werden) в 782 году франкский император Шарлемань (Charlemagne) (прим. – он же Карл I Великий) обезглавил 4 500 захваченных в плен саксов за то, что они отказались принимать христианство. В течение трех лет вожди мятежных саксов добровольно прошли обряд крещения. Были ли мотивы Шарлемаля по-настоящему религиозными или это была чистая политика – сложно сказать, но массовое обезглавливание последовало вслед за массовой резнёй, в которой саксы положили огромное количество императорского войска.

В 980 году в Киеве Владимир пришёл к власти и по политическим соображениям решил перевести свой народ, в значительной степени состоящий из скандинавов, в монотеистическую веру. Он отправил послов в иностранные государства, чтобы те собрали информацию об иудаизме, исламе, католицизме и православии. Он выбрал православие и поручил своим солдатам низвергнуть статую Тора, разбить её и сбросить в реку Днепр. Затем он заставил людей войти в воду для проведения массового крещения. Святой Колумбан пытался точно также топить идолов, но был изгнан германским племенем алеманнов из-за того, что сбросил статуи трёх языческих богов в озеро, известное как Боденское (Bodensee - «озеро Одина»).

Только спустя сорок лет после набега Викингов на остров Линдисфарн, в 831 году франкский император Людовик Благочестивый (Louis the Pious или Луи Набожный) заявил Гамбург «метрополией над всеми варварскими племенами, датчанами, шведами, а также славянами и другими народами, проживающими вокруг». Папа ратифицировал эту прокламацию, и епископы Гамбурга послали на север плотный поток миссионеров. Многие были англичанами, и многие снискали мучений больше чем новообращений.

Адама Бременский сообщает, что английский епископ Уолфред (Wolfred), после того как некоторое время проповедовал в Германии, «прибыл в Швецию и бесстрашно проповедовал Слово Божие». В 1028 году «он предал анафеме наиболее распространённого идола под именем Тор, который стоял в местах языческих Тингов, и тотчас схватил боевой топор и разбил статую на куски. В тот же миг его пронзили тысячи ран за подобную дерзость». И хотя Уолфред заработал лишь мучения из-за своих нападок на образ Тора, другой английский миссионер подобными действиями добился значительных успехов.

Винфрид, англосаксонский монах, более известный как Святой Бонифаций, был рьяным миссионером, который стремился обратить в новую веру языческие германские континентальные племена. В 742 году он возглавил синод в Lestines, который разработал отречение, по которому германские язычники должны были отказаться от своей старой веры и обратиться в христианство. По задумке создателей системы верований, новообращённым было приказано отречься от «Тора, Водена, Сакснота» («Thunaer ende Woden ende Saxnote») (прим. Thunaer - древнесаксонское Þunær – имя Тора; Woden – прагерманское имя Одина; Saxnote – древнесаксонское Seaxnēat - мифический основатель саксов). Его самое известное и яркое деяние – срубание «дуба Тора» («Donnereiche») в Гессене. Местные жители считали дерево священным для Тора, и когда Бог Грома не покарал монаха ударом молнии, оставив его безнаказанным, они обратились в христианство. Уолфред за свою дерзость был убит, а Бонифацию позволили использовать древесину священного дерева для строительства часовни Святого Петра.

Норвежец Олаф Харальдссон (Olaf Haraldsson), известный как Олаф Толстый, а позднее как Святой Олаф, принял новую веру во Франции, после прославленной карьеры языческого Викинга; он руководил разрушением Лондонского Моста в 1010 году (что увековечено в «London Bridge is Falling Down»). Вернувшись в Норвегию как христианин, в 1016 году он стал королём и в последствие был ревностным евангелистом новой веры. Он калечил непокорных язычников и дотла сжигал дома тех, кто противился принятию новой веры.

В «Круге земном» (Heimskringla) Снорри Стурлусон ведёт хронику жизней ранних норвежских королей и в неё содержится рассказ об уничтожении Олафом языческого идола, которым обычно считается статуя Тора. План Олафа и выбор времени нападения на идола были безупречны. Накануне вечером, перед тем, как обратиться к своим землякам-язычникам на Тинге, он отправил своих людей сверлить дыры в днищах кораблей ничего не подозревающих бондов и угнать со стойбищ всех их лошадей. Придя на Тинг, Олаф стал лицом к лицу с идолом и сказал, что низложит языческого бога. Он заявил, что христианский Бог уничтожит молчаливого и неподвижного Тора: «Вы запугиваете нас своим богом, который глух и слеп и не может спасти ни себя, ни других, и даже не может сдвинуться с места, если его не понесут; но теперь, я надеюсь, он очень скоро встретит свою судьбу: обратите свой взор на восток - идет наш бог во всем своем блеске».

Когда толпа поворачивает головы к солнцу, человек Олафа по имени Кольбейн Сильный (Kolbein Sterke) разбивает статую своей булавой «так, что идол разлетелся на куски и из него побежали мыши величиной с котят, ящерицы и змеи». Испуганные язычники, которые подумали, что их бог был действительно разрушен богом Олафа, побежали к своим кораблям, которые быстро затонули. Ещё более испуганные, они были призваны обратно Олафом, который объявил, что они должны принять нового бога или сразиться с ним и его людьми. После того, как он объяснил, что подношениями кормились животные, обитавшие в статуе, а золото и драгоценности, которые украшали статую, можно поделить между собой, соглашение было заключено. Оправдание, подкуп, чудо, сила – Олаф использовал любой доступный способ, чтобы обратить своих людей.

Для новообращённых существовало много преемственностей между старой и новой верой. Многие языческие боги с их отличительными чертами, приключениями и праздниками были перемещены с аналогичными свойствами в христианскую мифологию и ритуальную жизнь. Этот глубинный психологический метод облегчил переходный период преобразований. Вместо того чтобы бороться с верностью новообращённых к старым торжествам, религиозные и гражданские лидеры просто изменили смысл, с которым ассоциировались торжества и переориентировали праздники на христианское мировоззрение.

Наиболее яркий пример такого присвоения – празднование Зимнего Солнцестояния, который был переписан в празднование Рождества Христова. Эльфы мира природы и богини земли женского рода, известные как Landdísir, трансформировались в святых, а духи-защитники семьи, называемые Фюльгья (Fylgja) и Хаминья (Hamingja), стали ангелами-хранителями.

Смерть Бальдра и последующее воскрешение нашли своё отражение в жертве Христа в Страстную Пятницу и его возвращение к жизни в Пасхальное Воскресенье. Сам праздник Пасхи назван в честь германской богини Эостры (Eostra), о которой упоминает нортумберлендский монах, известный как преподобный Беде (Venerable Bede). В «Об исчислении времени» («De Temporum Ratione») он пишет, что месяц апрель был известен язычникам как Esturmonath и был назван в честь богини Эостры. В частности, он утверждает, что христианские обряды празднования Воскресения Христова заменили весенние празднования в честь германской богини: «Теперь они называют Пасхальный период её именем, радуясь новому обряду с проверенным временем названием и старыми ритуалами». Есть письменные отчёты, датируемые девятым веком, в которых говорится, что континентальные германцы знали апрель как Ôstarmânoth – названный по имени Остары, германской версии богини плодородия.

Некоторые аспекты Одина были переданы Христу. Скандинавский бог висел на Мировом Древе, пронзённый копьём, принеся себя в жертву, чтобы получить мистические знания. Христос висел на кресте, и, принеся себя в жертву, так же был пронзён копьём, чтобы он смог вознестись и занять своё место в христианском пантеоне. Идеи о благочестивом творении и возможном конце света характерны для обеих мифологий; многие моменты в обеих поразительно похожи.

Чтобы соответствовать скандинавской психологии, Христос был представлен как воин. С середины 10-ого века англосаксонский Госфордский Крест (Gosforth Cross), на котором изображены Тор и Видар (Vídar), сражающиеся со Змеем Мидгарда и Волком Фенриром соответственно, соседствует с изображением Распятия. Главная мысль послания – новый бог борется с грехом так же, как старые боги боролись с чудовищами. Крест Ruthwell (Ruthwell Cross), датируемый началом 8-ого века, (так же англосаксонский), содержит отрывки из поэмы «Видение Креста» («The Dream of the Rood») в которой Христос описан как воин, который подготавливает себя и добровольно восходит на крест, героически принося себя в жертву в битве с силами зла.

Но так же существовало многое, что было непохоже и незнакомо обращённым в новую веру. Старая вера не имела никакой централизованной религиозной власти, никакой официальной доктрины, никаких требований при обращении в веру. В значительной степени вера была сосредоточена вокруг личного переживания, в котором можно было выбрать конкретное божество, с которым он или она будут иметь особые отношения. Несмотря на это, человек продолжал принимать участие в групповых обрядах сообщества и признавал богов её или его соседей. «Ревностный Бог» христиан являлся новым мифологическим типом для скандинавов; согласно Хильде Эллис Дэвидсон: «Это, должно быть, и в самом деле было одним из самых трудных уроков для новообращённых христиан, и, пока они учатся целеустремлённости, есть риск того, что у них поубавится свойственной им терпимости». Она так же пишет: «мы сравнительно мало знаем об этой революции в мышлении и организации, с её обращением к центральной власти и отказом мириться с другими формами веры, так как, по большей части, именно христиане оставили нам записи».

Языческие храмы поддерживались правителями или отдельными семьями. Местный король наблюдал за большими храмами и действиями своих священников. Семейный храм возводился главой семьи, а затем поддерживался его потомками, которые выступали в качестве жрецов. Когда общество обратилось в христианство, эта жреческая каста приняла на себя духовное лидерство и от королей и от глав семей. Женщины-пророчицы, которые играли важную роль в германской религиозной и политической жизни, были сняты с их привилегированных положений и заменены христианскими мужчинами-священниками.

Для многих отказ от старых обычаев был действительно слишком трудным и слишком постыдным. В 7-ом веке, как сообщает преподобный Беде, простые люди, населяющие Нортумбри, сетовали на действия христианских монахов: «Они забрали древние обряды и обычаи, и никто не знает, как будут служиться новые». В то время как новая вера давала уверенность в отношении загробной жизни, временами было не ясно, как должна была быть прожита жизнь до смерти.

В начале 8-ого века победоносный франкский вождь Карл Мартелл (Charles Martell) («Карл Молот») послал к фризскому королю Радбоду (Rathod) монаха, который в будущем станет известен как Святой Вульфрам (Wolfram) ) для того, чтобы Радбод принял крещение. В конце концов, Радбода уговорили пройти церемонию, но, войдя одной ногой в воду, он остановился и спросил, попали ли его умершие предки в христианский рай. «Нет», - ответил ему Вульфрам, - «Они в аду, потому что были язычниками». Радбод тут же вытащил ногу и сказал, что предпочитает остаться со своими предками.

Скальд (изысканный поэт) Халльфред (Hallfreðr) служил у норвежского короля Олафа Харальдссона примерно в 1000-ом году. Олаф был обращён в христианство в Англии в 995 году и на своей родине стал безжалостным разрушителем языческих идолов и святилищ. Его поэты были обязаны искренне принять новую веру, но Халльфред просто не мог найти в себе «клевету на богов». Он писал:

Один, в твою честь поэты
хвалебные творили оды
- об этом забывать не стоит.
Что ж, я, не чуждый творческому дару Скальдмастера,
не буду ненавидеть
могущественного Бога Фригг,
хотя служу Христу (пер. LiLy)

Богом Фригг, королевы скандинавских богов, был Один. Он так же и Скальдмастер – бог, посылающий поэту вдохновение через мистический дар Мёда Поэзии. Халльфред не смог пересилить себя и повернуться спиной к богу скальдов.

В конце своей жизни, во время последней болезни, Халльфред боялся христианского ада, который заменил языческую Вальгаллу:

И скоро я умру,
освобождённый от печали.
Ах, если бы я только знал,
что в безопасности душа моя -
был остёр на язык в младые годы...
Нет, знаю, что нет смысла горевать -
ведь все мы смертны - но Ада я боюсь!
Но пусть Господь решает,
где проведу я то, что мне осталось...(пер. LiLy)

Этот плач – эхо слов Одина из эддической поэмы «Речи Высокого» (Hávamál), в которой он говорит:

Гибнут стада,
родня умирает,
и смертен ты сам;
но знаю одно,
что вечно бессмертно:
умершего слава. (пер. А.Я. Гуревич)

Воспитанный в глубоких традициях скандинавской скальдической поэзии, которая уходила с головой в мифологию северного мира, Халльфред не мог полностью отвернуться от веры, к которой он обращался за знаниями всю свою жизнь. До обращения в новую веру, место рядом с богами ему обеспечивало поэтическое ремесло. После принятия христианства он прожил последующие годы в страхе, что ошибки молодости станут для него проклятием Ада. Для него новая вера стала концом надежды, а не счастливой уверенностью.

В эпоху преобразований в умах тех, кто следовал старой вере, Тор стал большим противником Христа. В 10-ом веке существовала легенда о том, что он в пылу победил христианского короля Олафа Трюгвассона (Olaf Tryggvason) в перетягивании каната. Когда Олаф Харальдссон в начале 11-ого века обращал в новую веру своих земляков норвежцев, некоторые люди говорили ему, что они не могут принять новую веру, потому что это означало бы нарушение их клятв, данных Тору и Фрейю, которые на протяжении всей их жизни давали им советы и помогали. В годы ослабевания язычества, женщины, которые были страстными приверженцами Тора, говорили христианским миссионерам в Исландии, что Тор лично бросил вызов Христу.

В 10-ом веке среди приверженцев язычества стало модным носить маленькие амулеты в форме мистического молота Тора, Мьёльнира. Эти маленькие молоты, обычно изготавливаемые из серебра, носили на шее в качестве подвески на цепочке или шнурке. Их находили при археологических раскопках в Дании, Англии, Исландии, Норвегии, Польше и Швеции. Похоже, что молот как модный атрибут стал реакцией на распространение крестика, который носили новообращённые в христианство. Найденная в Дании маленькая форма для литья серебра, выполненная из мыльного камня и датируемая 10-ым веком, могла быть использована для одновременного литься и крестиков и молотов. Являлось ли это отражением бесхитростного религиозного единения или мелочно-религиозным меркантилизмом - мы не можем сказать наверняка.

В 11-ом веке, Викинги, проживающие в Дублине, всё ещё искренне поклонялись Богу Грома. В то время как Один растворился в образе престарелого Странника, время от времени появляющегося в фольклоре нардов севера, Тор, кажется, продолжал поддерживать свою известность и чарующую силу в христианские времена до тех пор, пока полностью не перешёл в категорию героев, таких как Сигурт и Беовульф. Один, в своём бесконечном поиске знания и мудрости, мог оставаться живым на грани современного общества как призрачная фигура в лесу, всегда на пределе восприятия. Тору, с его великой харизмой Пола Буньянеска (Paul Bunyanesque), кажется, суждено было уйти в блеске своей славы. Он рассматривался как борец за старое, но когда новое стало доминировать, для него не осталось места.

Народные традиции и приниженная религия, кажется, просуществовали намного дольше. В 17-ом веке английский поэт Джон Мильтон (John Milton) мог наслаждаться рассказами об эльфах и стране духов, не испытывая при этом конфликта со своим христианским вероисповеданием. Современные исландцы и по сей день верят в эльфов. Пять процентов исландцев утверждают, что хоть раз встречались с одним из Тайного Народца (Huldufólk), а пятьдесят три процента в них верят, или, по крайней мере, не хотят обижать их, отрицая их существование, в случае, если они действительно существуют. Арни Бьёрнссон (Árni Björnsson), бывший руководитель Народного Департамента Исландского Национального Музея, говорит: «Большинство из нас на самом деле не верит в это, но, с другой стороны, мы не отрицаем их существование. Имеет место некий скепсис. Мы живём на земле, которая очень непредсказуема – то, что сегодня является травой и лугами, завтра может стать лавой и пеплом. Поэтому мы научились не слишком доверять фактическим доказательствам нашего восприятия». На самом же деле вера в старые обычаи, даже если и не совсем искренняя, никогда полностью не исчезала.

Перевод © мой
avatar
Мартовский Заяц
Ведьма

Количество сообщений : 1992
Благодарности : 133
Дата регистрации : 2008-05-30

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Автор этого сообщения в настоящий момент забанен. - Посмотреть сообщение

Вернуться к началу


 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения